Lady Death: Lyudmila Pavlichenko, the Greatest Female Sniper of All Time

For Lyudmila Pavlichenko, killing Nazis wasn’t complicated. “The only feeling I have is the great satisfaction a hunter feels who has killed a beast of prey,” she once said of her job.

But Pavlichenko wasn’t just any soldier: She was the most successful female sniper in history, and one of the most successful snipers, period. As a member of the Soviet Army during World War II, she killed 309 Nazis, earning the sobriquet “Lady Death.” She also became a public figure who toured North America and Britain, befriended Eleanor Roosevelt, and spoke candidly about gender equality—especially when she was fed up with American reporters.

Pavlichenko was born in 1916 in Bila Tserkva, a village near Kiev, Ukraine, then part of the Russian Empire. As a girl, she was boisterous and competitive. In her early teens, she moved with her parents—a government employee and teacher—to Kiev. After hearing her neighbor’s son brag about his shooting skills, she joined a local shooting club. “I set out to show that a girl could do as well [as him],” she later explained. “So I practiced a lot.”

Besides being an amateur sharpshooter, the teenaged Pavlichenko worked in an arms factory. At around 16 years old, she married a doctor and gave birth to a son, Rostislav, but the marriage was short-lived. She then went on to study history at Kiev University starting in 1937, while also enrolling in a sniper school on the side.

When German forces invaded the Soviet Union in 1941, Pavlichenko felt called to action. She left school, hoping to volunteer for the Red Army’s 25th Rifle Division.

The only problem? She was a woman. At the time, women in the Soviet military were largely relegated to support roles—not combat ones [PDF].

Army leaders initially wanted Pavlichenko to be a nurse. After some pleading with a registrar, she was able to join as a sniper because of her training. However, a lack of guns meant that she at first helped dig trenches instead. She wrote in her memoirs, “It was very frustrating to have to observe the course of battle with just a single grenade in one’s hand.” Eventually, a colleague wounded by a shell splinter passed his rifle over to Pavlichenko when he was too injured to use it. Weeks later, she shot two Romanian soldiers a quarter-mile away, which served as a “baptism of fire,” she later wrote, and led to her being accepted by her comrades as a full-fledged sniper.

Pavlichenko became one of over 2000 female Soviet sharpshooters who eventually fought in World War II (although female soldiers were still just 2 percent of the Red Army’s total number). Pavlichenko killed hundreds of enemy combatants in Odessa, Moldavia, and Sevastopol. “We mowed down the Hitlerites like ripe grain,” she later said. Eventually promoted to sergeant and lieutenant, she spent months in battle killing scouts, officers, and at least 36 enemy snipers from Germany and other Axis countries.

Pavlichenko was so determined that even shell shock and multiple wounds from enemy fire didn’t deter her. Neither did bribes: After German soldiers learned of her shooting prowess, they tried to turn her against her country by offering chocolate and the promise of an officer rank in the German army. When she didn’t fall for it, Germans threatened to tear her into 309 pieces, her number of confirmed kills. The offer reportedly delighted her, since it meant her tally was widely known—yet her resolve didn’t waver.

But after shrapnel hit Pavlichenko in the face in the summer of 1942, Red Army leaders withdrew her from combat and assigned her to train novice snipers. She was also given another role: wartime propagandist.

In late 1942, Pavlichenko traveled to the United States to galvanize support for sending more American troops to Europe. One of her first stops was the White House, which she became the first Soviet citizen to visit. She met with President Franklin Roosevelt and Eleanor Roosevelt, and the sniper and the first lady hit it off: Eleanor Roosevelt invited Pavlichenko on a tour of the country to talk about her experiences in combat.

Speaking through a translator to crowds that sometimes swelled to thousands, Pavlichenko discussed her childhood and triumphs as a sniper. “I am 25 years old and I have killed 309 fascist occupants by now,” she reportedly told one group in Chicago. “Don’t you think, gentlemen, that you have been hiding behind my back for too long?”

The American press, however, had trouble taking Pavlichenko seriously. They described her as a “Girl Sniper,” and focused on her physical appearance, disparaging her bulky green army uniform and minimal makeup. Instead of asking about her skills with a rifle, reporters questioned her about nail polish, hair styles, and whether female Soviet soldiers could wear makeup in battle. “There is no rule against it,” she replied. “But who has time to think of her shiny nose when a battle is going on?”

Pavlichenko soon tired of the questions. As she explained to one interviewer:

“I am amazed at the kind of questions put to me by the women press correspondents in Washington. Don’t they know there is a war? They asked me silly questions such as do I use powder and rouge and nail polish and do I curl my hair? One reporter even criticized the length of the skirt of my uniform, saying that in America women wear shorter skirts and besides my uniform made me look fat. This made me angry. I wear my uniform with honor. It has the Order of Lenin on it. It has been covered with blood in battle. It is plain to see that with American women what is important is whether they wear silk underwear under their uniforms. What the uniform stands for, they have yet to learn.”

Comparing gender equality in the U.S. and Soviet Union, she also told crowds: “Now [in the U.S.] I am looked upon a little as a curiosity, a subject for newspaper headlines, for anecdotes. In the Soviet Union I am looked upon as a citizen, as a fighter, as a soldier for my country.”

Pavlichenko eventually returned to the Soviet Union to continue training other snipers, after other publicity stops in Canada and Great Britain. Despite a relatively privileged position as a heroic figure there, she struggled with the lasting effects of her injuries and personal demons: alcoholism, what today we might call post-traumatic stress disorder, and the memories of a romantic partner who had died on the frontlines, in her arms, in early 1942.

When the war ended, Pavlichenko earned her history degree from Kiev University and worked as a historian for the Soviet Navy. In 1957, she reunited with Eleanor Roosevelt when the former first lady visited Moscow and stopped by Pavlichenko’s apartment. While the pair were at first reserved in the presence of a Soviet minder, Pavlichenko soon made an excuse to pull Roosevelt into another room. She reportedly threw her arms around the former first lady while the pair reminisced about their experiences 15 years earlier.

Pavlichenko died in Moscow in 1974, at age 58. The Soviet Union honored her with multiple medals and two postage stamps. A joint Ukrainian-Russian feature film, Battle for Sevastopol, was made about her in 2015, and her memoirs, Lady Death: The Memoirs of Stalin’s Sniper, was published in English for the first time earlier this year. Pavlichenko also lives on in Woody Guthrie’s 1942 song, “Miss Pavlichenko.” It includes the lyrics:

Miss Pavlichenko’s well-known to fame Russia’s your country, fighting is your game The world will always love you for all time to come, 300 Nazis fell by your gun.

Звідки Людмила Павліченко

“Форма вас полнит”: подвиг и жизнь снайпера Людмилы Павличенко – РИА Новости Крым, 11.07.2022

12 июля исполняется 106 лет со дня рождения Людмилы Павличенко, участницы обороны Севастополя, Героя Советского Союза, самой результативной женщины-снайпера Великой Отечественной войны, которая уничтожила 309 фашистских солдат и офицеров.

Наталья ДремоваОсколок был длинный, с зазубринами величиной со спичку. Его принесли в палату, положили на тумбочку. Людмила покрутила кусок металла в руках и подумала: не чиркнул бы по голове под волосами, а прошел чуть ниже — и все: не госпитальная койка, а вырытая наспех братская могила под деревней Татарка у Одессы.Это октябрь 1941 года. Но у Людмилы Павличенко впереди еще месяцы войны. Севастополь. Уничтоженные враги, известность, радости, потери. Еще два ранения. Десятилетия мирной жизни.12 июля исполняется 106 лет со дня рождения Людмилы Павличенко, участницы обороны Севастополя, Героя Советского Союза, самой результативной женщины-снайпера Великой Отечественной войны, которая уничтожила 309 фашистских солдат и офицеров.Счет к врагамТот самый счет, предъявленный Людмилой Павличенко к врагам, не раз пытались оспорить скептики: что-то очень много для одиннадцати месяцев на фронте. Но цифра реальная.Людмила еще в 1937 году поступила в стрелковый кружок на киевском заводе “Арсенал”. Два года спустя получила диплом уже городской школы, где готовили снайперов. После этого регулярно выезжала на стрельбища вместе с товарищами. Она с улыбкой вспоминала, как их, метких стрелков, собрал начальник школы и заявил: имейте ж вы совесть, не ходите в городские тиры! Будущие снайперы за один подход забирали оттуда все призы, что сразу сказалось на доходности аттракционов.Так что на фронт Людмила Павличенко попала уже обученным специалистом.”Охота” и засадыБудни снайперов протекали так. Выход на “охоту” до рассвета. Вместе с напарником-наблюдателем до ночи на позиции. Переговариваться нельзя, сигналить нельзя, шевелиться тоже. За день можно убить 3-5 гитлеровцев. А можно — ни одного. При этом обычный солдат снайпера не интересует. “Фигуры”, как называли свои цели стрелки, — это наблюдатели врага, которые могут вызвать огонь на наши позиции, связисты, курьеры-связные. За такой добычей, как вражеские офицеры, приходилось выходить в снайперские засады: между первой и второй линиями немецких позиций. Сначала туда отправлялись разведчики, потом местность осматривали сами снайперы. И только потом обустраивали основную и запасную засады. Была возможность лишь дважды открыть огонь из каждой. А уходить приходилось во весь рост, бегом, выкладываясь, как на стометровке.Из воспоминаний Людмилы Павличенко:В Севастополе однажды прямо на позиции снайперов выбежал человек с раскрытым советским паспортом. Так показывал, что свой. Оказалось, лесник с одного из кордонов на Мекензиевых горах. Фашисты убили всю его семью и обосновались на кордоне. Людмила уговорила устроить засаду, на разведку ходила сама, выбрала место. Прямо там, сидя на дереве, сделала расчеты, отследила распорядок солдат. Во время обеда и были перебиты гитлеровцы. И самая “жирная” добыча — немецкий майор — получил свою пулю. На личный счет Людмилы добавились семеро врагов.”Врут, но… так надо?”Смертельно опасной была охота на вражеского снайпера. Одного такого, угнездившегося в обломках железнодорожного моста, Людмила со своим напарником поймали на старую уловку: напарник протащил за собой чучело, изображающее человека. Немец выстрелил — и обнаружил себя. Его тут же “сняла” Людмила. Враг оказался матерым, опытным, с двумя орденами. А у снайпера Павличенко тогда еще не было ни одного.Командир решил, что публикации во фронтовых газетах лишними не будут. И на следующее утро потянулись корреспонденты. Людмилу забрасывали вопросами, заставляли позировать.Сами заметки и очерки снайпера раздражали еще больше. Слишком пафосно и неправдоподобно писали. Утешилась Людмила лишь тем, что “выдумки журналистов — лишь одна из составных частей пропаганды. Для большей убедительности людям нужен живой герой”. Кстати- На фронт Людмила Павличенко ушла, будучи студенткой четвертого курса исторического факультета.- Старший сержант Павличенко командовала взводом морских пехотинцев, проходивших обучение на снайперов.- На позицию всегда выходила с ручной гранатой на поясе и своим талисманом, пистолетом Токарева. Это была страховка: снайперов в плен не брали, но женщину перед расстрелом могли изнасиловать. “Граната — врагам под ноги, семь пуль из “ТТ” — тем, кто подойдет ближе, но восьмая — себе в висок», — говорила Людмила.- В Севастополе у снайпера Павличенко появились… любимые растения. Можжевельник был гарантией отсутствия всякой мошкары и жучков, которые могут вынудить снайпера пошевелиться. А держидерево, кустарник с колючками, маскировал дым от выстрела.- Про Павличенко ходили слухи, будто ее заговорили от смерти, а в лесу ей помогает сам леший. В полку ей дали прозвище “Рысь”.Война подарила и отнялаТрудно сказать, сколько романтики было в первой встрече Людмилы Павличенко с командиром роты младшим лейтенантом Алексеем Киценко. Она сидела на поваленном дереве и курила трубку. Он удивился: впервые увидел девушку с трубкой. Заговорил. В этот же вечер начался второй штурм Севастополя. Немцы пытались прорваться на Северную сторону. Впереди шли броневики. Людмила “сняла” пулеметчика с крыши передней машины, а затем достала фашистских солдат. Ее окоп был сильно углублен в землю, пули во врагов прилетели снизу.А потом позицию снайпера стали расстреливать немецкие минометы.Из воспоминаний Людмилы Павличенко:Очнулась я от холода. Шинель и маскхалат на правом плече и спине превратились в лохмотья. Каска с разорванным ремешком валялась рядом. Крона акации, расщепленной снарядом, упала и прижала меня к земле. Достать до раны, перевязать ее самостоятельно я не могла. Только чувствовала, что кровь уходит.Последнее, что видела — силуэт человека. Услышала: “Люся, не умирай!” Потом узнала: Киценко. Подоспели солдаты, разобрали обломки дерева, а командир роты на руках донес до санинструктора. Потом на машине переправил в Инкерманские штольни, где базировались три госпиталя.Алексей навещал в госпитале, после выписки привез к себе в землянку и… сделал предложение. Они успели написать рапорт о желании вступить в брак, отправить его. И бумагу с полковой печатью получили: “принято к исполнению”.Семейная жизнь в блиндаже продлилась чуть больше двух месяцев. 3 марта 1942 года во время артобстрела Алексей Киценко заслонил жену от снарядов, а сам был ранен. Как оказалось, смертельно. На следующий день его похоронили на Братском кладбище Севастополя.Из воспоминаний Людмилы Павличенко:Вернувшись в наше земляное жилище, я провела в нем три бессонные ночи. Затем попыталась взять в руки снайперскую винтовку и поняла, что не могу ее держать: так сильно у меня дрожали руки. Пришлось отправиться в медсанбат, к врачу-невропатологу. Он поставил диагноз: реактивный невроз – и предложил провести две недели в госпитале.ОтомстилаВ апреле 1942 года немцы сменили всех своих оставшихся в живых снайперов. Пошли слухи, что в Севастополь прибыли стрелки-асы. Несколько советских снайперов, включая Людмилу Павличенко, решили одного из таких асов взять живым. Высмотрели, подобрались, вытащили на нейтральную полосу. Заглянули в снайперскую книжку: 502 убитых. Цифра невероятная. Немца стали трясти: где, на каких участках столько “наработал”? Оказалось, что после окончания снайперской школы его направили в охрану лагеря смерти потренироваться на живых мишенях.За них она тоже отомстила. Уже во время последнего, июньского штурма Севастополя. Придумала, как обратить в бегство шедших в атаку фашистов: стрелять не в головы, а в животы. Ранение смертельное, но враг кричит, просит о помощи, отвлекает и вгоняет в панику рядом идущих. Так и захлебнулась одна из атак. На поле боя осталось два десятка немецких солдат с пробитыми пряжками ремней…17 июня Людмилу ранил осколок снаряда. По ее словам, повезло: “осколок сделал глубокий разрез на правой скуле, оторвал мочку правого уха, от ударной волны произошло повреждение барабанной перепонки и общая контузия”. Людмилу эвакуировали вместе с другими ранеными в Новороссийск. А десятки тысяч защитников Севастополя так и остались на берегу… После фронтаЛюдмила Павличенко стала одним из трех советских делегатов на Всемирной студенческой ассамблее, которая прошла в США. Она побывала в Белом доме, вошла в состав международной делегации, которая проехала по нескольким штатам, а затем отправилась в Канаду и Англию.В США, во время пресс-конференции в советском посольстве, она наконец-то отыгралась на так досаждавших ей журналистах. Отвечала прямо, едко, насмешливо: “Форма вас полнит. Или вам все равно?” — “Я горжусь униформой легендарной Красной Армии. А вам желаю хоть раз побывать под бомбежкой. Честное слово, вы сразу забудете о покрое вашего наряда”.После возвращения в СССР Людмила Павличенко была инструктором по стрельбе. Ей присвоили звание Героя Советского Союза, а в 1945-м она закончила истфак. Потом служила в Военно-морском управлении Генштаба ВМС.В 1973, за год до смерти, уже серьезно больная, она согласилась записать получасовой монолог-интервью. О войне. О снайперах. О том, как выполняла свой долг.”От Советского Информбюро…”: крымский след писателей и военкоров >>